Двойная игра: интервью с художниками Пьером и Жилем – авторами обложки Vogue UA

Французские художники Пьер и Жиль создают портреты, похожие на иконы, сочетая наивность китча с иронией современного искусства. 


            Двойная игра: интервью с художниками Пьером и Жилем – авторами обложки Vogue UA

Пьер и Жиль с моделью Микой Арганараз для Vogue UA, 2021

– Вы 45 лет вместе. На всех интервью к вам обращаются как к одному человеку: «Пьер и Жиль». Как вы понимаете, кто-то из вас должен отвечать первым.

– Жиль говорит больше, чем я, — отвечает гладко выбритый Пьер.

– Не всегда, — возражает бородатый Жиль.

Сегодня они снимают в своей мастерской обложку для украинского Vogue. Модель — 29-летняя красавица Мика Арганараз. Точнее, снимает Мику фотограф Пьер Коммуа. А живописец Жиль Бланшар ждет момента, когда выбранный сюжет он распишет поверх отпечатка тонкой кисточкой ярким акрилом. Так появится на свет новая работа Пьера и Жиля.

Аргентинка, тонкая, как перышко, изображает под софитами принцессу подводного царства. Вокруг нее развешены рыбацкие сети, пластмассовые морские коньки, водоросли и крабы — реквизит школьного утренника. На Мику при этом надеты украшения Cartier. За украшениями зорко следят специальные люди в черном, возможно, недоумевающие, зачем было везти драгоценности в не самый спокойный парижский пригород Пре-Сен-Жерве, над которым возвышается восьмиэтажная башня со слепыми, покрытыми граффити окнами – точно в фильме про зомби или в игре-стрелялке. 


            Двойная игра: интервью с художниками Пьером и Жилем – авторами обложки Vogue UA

Black Sebastien symphonie, Сильверио Лопес, 2020

Но в мире Пьера и Жиля все спокойно, все рассчитано. Cartier привезут на дом. Бутафорскую морскую живность возьмут из большой картонной коробки. Коробками уставлены стеллажи по стенам. На каждой написано, что в ней лежит. Где «розы», где «кактусы», где «помидоры», где «сосиски». С помощью искусственных кактусов и помидоров, разнообразных фонов, а также толпящихся в углу безголовых манекенов, с привлечением украшающих гостиную арапов, космического штурмовика из «Звездных войн» или Бэтмена художники Пьер и Жиль могут выстроить, как в старинном фотоателье, любую мизансцену – и чем абсурднее, тем прекраснее.

Супруги не любят ездить по «локациям», они домоседы, и все, что им нужно, находится под их крышей. Это дом-мастерская и даже дом-музей, как будто бы точно так же собранный из бутафорской мишуры и цветного лего. Здесь Коммуа и Бланшар живут с 1990 года. Это их третья совместная квартира. 

– Мы приехали в Париж в одно и то же время, но встретились только через несколько лет, в 1976-м на празднике у Кензо. Это была любовь с первого взгляда. С того момента как мы встретились… — говорит Жиль. 

— …мы больше не расставались, — заключает Пьер.


            Двойная игра: интервью с художниками Пьером и Жилем – авторами обложки Vogue UA

Gainsbarre, Серж Генсбур, 1988

Все пространство двухэтажного лофта покрыто цветной плиткой, увешано коврами веселых картинок, уставлено статуэтками с сувенирных развалов – где и Мэрилин Монро, и Бен Ладен, и королева Елизавета под руку с Чебурашкой. Под потолком пышные люстры и дискотечные шары. Абсолютное ощущение, что сейчас сюда ворвутся и запляшут все герои Пьера и Жиля: Кайли Миноуг на лошадке, Мадонна на цирковой трапеции, Игги Поп без трусов, Карл Лагерфельд в образе джеймсбондовского злодея, Серж Гинсбур в прикиде преступного Деда Мороза, а еще – веселая толпа крепких в плечах и чреслах морячков, садовников, военных – точно в софт-порно или на сладкой открытке уличного торговца «Люби меня, как я тебя». Влажный сон индийского декоратора в парижском предместье.

Художники Пьер и Жиль могут выстроить, как в старинном фотоателье, любую мизансцену, и чем абсурднее, тем прекраснее

– Здесь тысячи предметов, от скульптур до крошечных безделушек. Как вам удается понять, какую вещицу вы оставите жить с собой, а какую нет?

– Здесь нет случайных вещей. Только сувениры, подарки, вещи, которые нам нравятся. Это истории путешествий, дружбы, открытий. Они как-то сами появляются, – пожимает плечами Жиль.

– Ну, как сад растет, – поясняет Пьер.

Сад и вправду растет в комнатах: плющи на стенах, цветы на окнах, деревья в кадках – в доме можно жить годами, не выходя на улицу, как в марсианской теплице. «Мы подросли и больше не тусуемся», – вздыхает Пьер. «Не то что раньше!» – говорит Жиль, которому под семьдесят. «Еще бы!» – добавляет Пьер, которому за семьдесят.


            Двойная игра: интервью с художниками Пьером и Жилем – авторами обложки Vogue UA

Sainte Marie Mac Killop, Кайли Миноуг, 1995

Я спрашиваю о знаменитых клубах их молодости, вроде Le Sept или Palace, которому сам Ролан Барт спел в 1978 году для Vogue целую оду. В эссе «В Palace этим вечером» он писал об «особой машине ощущений, призванной сделать людей счастливыми на всю ночь», о мистическом «древнем ощущении Праздника, что совсем другое, чем просто Развлечение». 

— Мы начинали в «семерке» Le Sept, – рассказывает Жиль, — это была маленькая гей-дискотека на улице Святой Анны, а потом переходили в Palace на Фобур-Монмартр, куда стремились богатые и бедные, геи и натуралы, знаменитости и еще никому не известные люди. Там были сразу все: и Сен-Лоран, и Лагерфельд, и Кристиан Лубутен, и Ева Ионеско, и Жан-Поль Гуд, и Грейс Джонс, мы ходили туда каждый вечер. Ни у кого не было денег, но никто в них не нуждался, все нас приглашали, все были рады друг другу, никогда и нигде мы не встречали столько невероятных людей, это была настоящая школа для нас.  

– Все прошло, – закуривает сигарету Пьер. – Одних убили наркотики, других СПИД, за десять лет мы потеряли многих друзей.

В этот момент я думаю, что не зря их мастерская похожа на клуб, увешанный дискотечными шарами. Отчасти мемориал Palace и Праздника, о котором говорил Барт. Время внутри остановилось, и так ли важно, что происходит за окнами, мимо которых ходят с сумками на колесах мирные домохозяйки из соседних пятиэтажек. 


            Двойная игра: интервью с художниками Пьером и Жилем – авторами обложки Vogue UA

Full Moon, Николя Моно, 2007

Хозяева дома уверяют, что следят за политикой. Когда при президенте Олланде был принят закон о «браке для всех», позволивший гомосексуалистам заключать союзы на общих основаниях, в газете Libération появился их автопортрет в виде молодоженов на фоне лучезарного Франсуа Олланда. Издевка? Да разумеется нет. Запятые поставьте, где хотите. Да? Нет?

То и дело самые бесхитростные их работы взрываются провокацией, вроде голых нежно обнимающихся араба и еврея («Давид и Джонатан») или «Vive la France», где черный, смуглый и белый парни, одетые только в гетры в цветах французского флага, представляют игроков национальной сборной. Или портрета известной эскортницы Захии Дехар в виде символа Франции – Марианны: такую не выставят ни в одной французской мэрии. «Мы многого теперь не можем показывать в социальных сетях, но ведь история с евреем и арабом — это не про войну, это про любовь», – жалуется Жиль.

В утешение рассказываю им, как на одной из их выставок, чудом выбравшихся в бывший СССР, я подслушал разговор классических советских бабушек. Бабушки застыли перед фотографией увитых цветами и обрамленных в золото обнаженных парней. Я жду скандала и вызова милиции, но женщины млеют: «Господи боже, как красиво!» 

Мы уже не используем пленку, но никогда не ретушируем фотографию в цифре. Все наши трюки реально сняты, а не нарисованы в компьютерной программе

— Мы не богохульники, – соглашается Жиль. – Мы никого не хотим оскорбить. Нам не раз говорили, что наши работы похожи на иконы – на итальянцев, на греков, на изображения святых в индийских или мексиканских сельских храмах. Трудно разделить искусство и религию. Разница в том, что современный мир молится на иконы поп-культуры, поэтому наша последняя выставка в Париже так и называлась «Фабрика идолов».


            Двойная игра: интервью с художниками Пьером и Жилем – авторами обложки Vogue UA

For Yours Eyes Only, Карл Лагерфельд и Шупетт, 2013

Среди идолов, надо признать, и они сами. На большой стене с круглой хоббитской дверью собраны портреты хозяев. Одетые и обнаженные (с роскошными татуировками), в образах морячков, секретных агентов, японских самураев, рок-певцов. То вместе, то по отдельности. Слева – Пьер, справа – Жиль. 

А как они делят процесс работы, раз Пьер снимает, а Жиль поверх его снимков пишет картины? Они даже сказали однажды, что чувствуют себя изобретателями фотошопа.

– Ну конечно, фотошопа, – соглашается Жиль.

– Но, конечно, не фотошопа, — возмущается Пьер. — Мы уже не используем пленку, не делаем отпечатков на фотобумаге на старый манер, но мы никогда не ретушируем фотографию в цифре. Все наши трюки реально сняты, а не нарисованы в компьютерной программе.

– Если это и фотошоп, – примиряет нас Жиль, – то архаичный, ручной, вроде ретуши и раскраски фото от руки.

Нет, мы не богохульники. Нам не раз говорили, что наши работы похожи на иконы – на итальянцев, на греков, на изображения святых в индийских или мексиканских храмах

Я интересуюсь, кто главнее и как они договариваются. Не может же быть, чтобы каждый из них делал что хотел в своей части работы. «Мы всегда ищем согласия. Моделей мы выбираем вместе, для нас важно, чтобы человек был для нас интересен. И конечно, мы прислушиваемся друг к другу на всех этапах. Поскольку мы все-таки очень разные, мы дополняем друг друга, так что любой спор только на пользу», – говорит Жиль. «Но мы давно не спорим», – говорит Пьер.


            Двойная игра: интервью с художниками Пьером и Жилем – авторами обложки Vogue UA

Iggy Pop, Игги Поп, 1977

В это я готов поверить. Во время сегодняшней съемки Пьер и Жиль были окружены ассистентами и агентами, также желавшими прикоснуться к творчеству. Зрители азартно давали советы и комментировали происходящее, тогда как художники смотрели только друг на друга и говорили только друг с другом, время от времени обращая вежливые немые улыбки непрошеным соавторам.

– А почему «Пьер и Жиль» а не «Жиль и Пьер»?

– Все нас так зовут, – пожимает плечами Жиль. – Это, наверное, потому что я сидел дома, пока Пьер ходил по клубам. И когда мы начали тусоваться вместе, сначала замечали его и говорили: «А вот и Пьер. И Жиль». 

— Возможно, – соглашается Пьер. – Зато те, кто знал Жиля раньше, чем меня, говорят: «Аа, так это Жиль и Пьер».


            Двойная игра: интервью с художниками Пьером и Жилем – авторами обложки Vogue UA

Legend, Мадонна, 1995

Текст: Алексей Тарханов (Ъ)

Источник

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *